Музыкальное происшествие

Новый год наступил, друзья вернулись, настроение сложилось. Пианист позвонил.

«Алё, кто это?!» – послышалось в трубке после громогласного «Гм-гм!».

Музыкант стерпел, взял паузу.

«Ну, говори!»

Богатей всегда знал, кому нужно кланяться уже с порога или по телефону, а к остальным можно и так.

«Кто?!.. А да, что-то припоминаю. Короче, я твой номер дам моему помощнику. Он тебе наберёт и с ним обо всём договоришься. За бабки не переживай, не кину, не обижу. Всё!»

Короткие гудки.

– Ну что за люди? – музыкант вздохнул и отложил в сторону телефон.

. . .

Загородный особняк, в принципе, недешёвый, но вычурченный. Как говорится: видели скромнее, но богаче.

На удивление, хозяин встретил музыканта радушно. С утра ему на счёт упала приличная сумма, и теперь барин жаждал продолжение Новогоднего банкета.

– О, виртуоз, здорово! Молодец, что приехал! Проходи! Петька, проводи гостя и покажи, где роялина! И это, накорми парня сразу, а то ему до ночи нас веселить!
– Спасибо, я не голоден.
– Слушай, такой вечер, не кури мой мозг! Иди!

. . .

Что ж, теперь самое время представить главных персонажей этой истории.

Итак, пианист-виртуоз – Ренат.

Хамоватый хозяин особняка – Сидор Леонидович.

Евгения – супруга хозяина, женщина очень приятная и тихая.

Мелинда – их старшая дочь.

Младшая – в принципе, не интересна, а её сверхмодное имя даже выговорить с первого раза не получится.

Остальные – уже по ходу дела, если до них-него дойдёт.

Ах да, забыли про Лили – сестрында Сидор-Леонидыча, как тот сам её частенько позывал.

Шустрый помощник хозяина по прозвищу Петя-полутуз, мужичок мелко услужливого склада и вида, сопроводил гостя на второй этаж, где к началу пышного торжества всё было готово и собирались гости.

В углу стоял рояль – барахло ещё то, но броского цвета и по-заграничному название. Сидор всем хвастался, что этот рояль ему по спецзаказу и великому блату из-за далёкого бугра доставили. В реальности же, приобрёл он низкоподшибное фоно за бесценок в полуподвале за окружной дорогой, где ютился типа магазин аж музыкальных инструментов.

– Вот твоё место, – важно бросил Петя-полутуз, – если жрать захочешь, вон той девке скажи, она тебе на кухне что-нибудь состряпает.
– А если я к ресторанам привык? – усмехнулся Ренат.

– Шутник, да? – покосился полутуз с видом второго после первого по важности. – С Леонидычем только не шути, если-чё?
– А-чё?
– Ты это, давай пальцы разминай. Тебе лучше ими работать, а не языком.
– А ты знаток, как языком работать? Ладно, свободен, Петя!
– Ну-ну…

Полутуз поморщился и с видом дворецкого слинял по дворцовым делам.

Пианист прошёлся по клавиатуре, исполнил несколько приятных пассажей в эстрадно-джазовой манере, после чего его внимание привлекли те, чьё внимание привлекла его игра.

– Ого, красиво играете! – доносились реплики от гостей.
– М-да-да, неплохо-неплохо.
– Ох, чую, сегодняшний вечер будет отличным. Браво, молодой человек! Продолжайте.

– Спасибо за разрешение, – улыбнулся музыкант.

Звон бокалов и приборов, гости ели, пили, поднимали тосты и трубили примитивнейшую лесть хозяину, пока его уши всё это жадно поглощали, а хмельные глаза искрились глупостью карапуза из детсада.

Среди присутствующих, которых насчитывалось десятка три, люди были разные: от мелко-чиновничьего сословия, но с министерскими повадками, до коммерсантов олигархического вида. Однако, на торжество пришли и поумнее, и по их манере держаться понять было непросто, кто они такие.

Старшая дочь хозяина – девушка с виду неплохая и неглупая. Она сказала пианисту, что обожает музыку и ей очень нравится слушать.

– Как вас зовут? – поинтересовался музыкант.
– Мелинда.
– Красивое имя, – ничего другого он ответить не нашёлся.
– А мне не нравится.
«О, у девушки нехватка внимания» – почему-то подумал Ренат. – А вы играете?
– Увы, – пожала она плечами.
– Почему?

Пока шёл их непродолжительный диалог, некоторые гости уже кивали хозяину, дескать, пианист-то привлёк к себе принцессу. Сидр-Леонидыч сощурил глаз, взял бокал, поднялся и подошёл к роялю.

– Гм-гм! – обозначил он своё главенство.

За его плечом появилась другая женщина – его жена Евгения. Она заметно моложе мужа, глаза проницательные, но в них жил глубокий тайный страх.

– Дорогой, идём за стол, – она взяла под руку Сидора Леонидовича, на что тот снова громко заметил:
– Гм-гм! И ты мне тут не командуй, коза. Знай своё место.

– Папашка не любит, когда я первая подхожу в посторонним мужчинам, – пояснила Мелинда пианисту.
– В вашей жизни есть непосторонние? Или непосторонний?
– Увы.

«Её нужно было назвать Увы, а не Мелиндой», – пробежала ироничная мысль в голове музыканта, и он продолжил играть, не обращая больше внимания на дочь хозяина.

Где-то через полчаса.

– О, круто лабаешь, чувак!

Пианист от изумления поднял глаза. Хамоватая баба стояла рядом, зенки во хмелю, хорошие манеры ни голову, ни конечности от роду не посещали.

– Простите?..
– Круто, говорю!

– О, ты уже тут, сестрында! – сгромогласил пьяный Сидр-Л, снова подрулив к роялю.

«Сейчас и она Мурку запросит», – подумал музыкант.

– Здорово, пузатик! Приветик, мой братик!

Они обчмокались, обслюнявились, выражая тем самым крепкие семейные традиции и узы.

Сестрынду Сидр-Л в реальности звали… просто Ленка, – Елена ей точно не к лицу, – но она почему-то решила, что если напялит на себя аж «Лили», то это придаст ей некий евро-шарм. Напялила, но не придало ничего, кроме деланного чудачества.

Но пусть будет Лили, раз уж ей так нравится, тем более, что в местной среде она была важной бабой. Благодаря крутому брательнику, за несколько лет из продавца за маленьким прилавком с фальш-тряпками на рынке, она выросла до директорши всего торгового балагана. Рулила там Лили порядком, а на дорогах старым БМВ на опасных скоростях.

– Как жизнь-то молодая?! Я смотрю, пузатик, ты всё круче и круче становишься, а?
– А то!!
– А таки-надо, не?! Ха-ха!!

Музыкант подумал, что сия сестрында с лёгкостью переорёт и рояль, потому продолжать играть не спешил.

– Слушай, братишка, а твой топёр Мурку слабать могёт?
– А то!

К счастью, подпитую братско-сестринскую парочку увели за стол, рояль же продолжил прилично звучать дальше. И звучал до тех пор, пока в поле зрения снова не проросла Мелинда.

Между ними завязался разговор, и уже через десять минут некоторые гости опять принялись толкать хозяина, чтобы тот обернул глаз в рояльную сторону.

– Да-усё под контролем! – бравурно выдал Сидр-Л и в сотый раз поднял бокал. – Выпьем же, господа!

При этих словах музыкант открыто усмехнулся над господами.

– Вы правы. Мне тоже неприятно, – вдруг сказала Мелинда.

Внимание старшей дочери к музыканту, которого позвали развлекать пузатую публику, вскоре конкретно не понравилось хозяину, и он решил сразу обрезать все концы-начала.

– Короче, парень, слухай сюда! – сказал он музыканту, подойдя через какое-то время.
– ?..
– Твоё дело нас веселить. И только! Усёк?
– Моё дело поиграть на рояле на вашем торжестве. А веселить удел шутов. Уж, извольте.
– Хорошо-хорошо, ты, конечно же, не шут, но!.. Но скажу тебе тоже прямо! – у Сидора Леонидыча заплетался язык, но прямые извилины даже во хмелю при этом работали чётко – дело привычки, как говорится. – В общем, дочуля моя – девка из людей… из важных, в общем. Ты, разумеется, пацан неплохой, даже вон как могёшь, но… Но! Так ты меня понял?
– Отчасти.
– Это как? Я-што-ли неясно объяснил?
– А если она в меня влюбится?
– Ча-во?!.. Вот так сразу?
– Прямо с полувзгляда!
– Ха! А ты шутник, смотрю! Короче, кончай базар, я плачу, а ты делаешь нам хорошо, и точка! О-ке?

Сидр-Л хотел сильно нахамить пианисту, но вдруг подумал: а если у этого музыканта родители непростые, да ещё в столице. Но после решил, что вряд ли, ведь те своих даже нынче стараются за бугор направить, а не в музыку.

В общем, наспех раскинув мозгой, Сидор-Л снова ринется в атаку на музыканта, когда в очередной раз тот с его доченькой станет ворковать.

– Я чего-то не понял, так я плохо объясняю, что ли?!

На этот раз его глас выражал открытое хамство. Пианист поднялся.

– Не, ты мне скажи, я неясно излагаю, да?! Не по делу говорю или туфту прогнал? Или ты базар не фильтруешь?

«Боже, подумал пианист, неужели ещё не все динозавры вымерли или хотя бы не переобулись в манеры крутости дня сегодняшнего?»

Хозяин вошёл в раж и желал разборок, – силы ведь равны для рыцарства, – но его уже держали с обеих сторон другие гости, пока тот всем видом демонстрировал грозу морей и мелко народных масс.

Остальные гости сначала вроде просто сидели, но вскоре и они как-то заволновались. Скандал набрал обороты, Сидр-Л открыто оскорблял музыканта, но, благо, спешно откуда-то вернулась его супруга Евгения, и поспешила угомонить буяна.

– Скажи спасибо ей! А то бы я тебя!.. Эх, баба у меня – что надо, чует, когда нужно вмешаться. 

Ух, как стало страшно музыканту. Он даже странно побледнел.

Через пару минут хорошо перебравший Сидр-Л утонул в мягком диване и после сто первой рюмки даже задремал под всеобщий гам. Этим моментом воспользовалась Мелинда, она снова подошла к роялю, который теперь звучал совсем тихо.

– Вы не обращайте внимания на папашку. Он очень добрый, просто когда выпьет…
– Оч-нь… – иронично ответил пианист, не отрываясь от клавиш.

Но вскоре оторвался и поднялся сам. Подошла хозяйка.

– Искренне прошу нас извинить! – с болью во взгляде произнесла Евгения. – Вы можете быть свободны, если хотите. Вот деньги. И… спасибо! Вы действительно замечательно играете! Я получила огромное удовольствие. Ещё раз простите! Это вам. Если нужно, вас отвезут.
– Да я и сам… на машине. Только сегодня на скромной.
– …

Пианист деньги брать не торопился. Как заметят некоторые гости – не дурак, здесь он явно присмотрел что-то поинтереснее, нежели просто деньги. Видимо, тут можно было попробовать и жизнь свою обогатить, если с хозяином как-то сойтись. Приглянулась ему Мелинда, раз он так с ней говорил, что даже Сидр-Л сильно разволновался.

Мелинда упросила мать, чтобы музыкант пока не уезжал.

– Что ж, я буду только рада, если ещё послушаю такую игру, – заключила Евгения, по-прежнему держа в руке приличную сумму.
– Уберите. После, – сказал пианист и снова сел за рояль.

Под реплику из-за стола: «Ха, а он точно не дурак!» зазвенели бокалы, от чего вскоре проснулся и хозяин, и как ни в чём не бывало продолжил пить и веселиться со всеми вместе.

– Дочка, он тебе понравился? – спросила мать получасом позже, когда они пристроились в тихом уголке шумного веселья.

Евгения не просто так переживала за старшую дочь. Буйный отец верил, что его принцесса достойна многого, а жениха – только богатого. В результате он распугал даже тех женихов, которые пока даже не появились.

– Да, мам, он очень интересный. И такой… скромный.
– Дочь, а ведь он сильный мужчина.
– Он?..
– Угу. Перед твоим чокнутым отцом такие волки хвост поджимают, а у него даже глаз не дрогнул.
– Вот, видишь, я же говорю. Но…
– Не но! Всё, что касается тебя, я даже своему мужу в шею вцеплюсь.
– Мама!..
– Да, дочь, как видишь, своё настоящее счастье я давно упустила, променяла на сытую жизнь, продала, можно сказать.
– Мама, не говори так, пожалуйста! – не узнавала дочь свою же мать.
– Да-да, хотела принца на белом коне, но приняла за принца хама на дорогом мерседесе. Но с харизмой, паразит, пока пил не так много. Вот так. Не повторяй моих ошибок, не всё после можно исправить.
– Не всё?
– Скажу тебе прямо, дочка: сердцем выбирай! Деньги – слишком опасно, когда не твои! А часто и очень больно. Особенно, когда о тебя ноги вытирают даже прилюдно.
– Мам, неужели всё так плохо?
– Хм… – ей хотелось ответить, что она и уже позабыла, что такое ласка, но сдержалась, равно как и от открытых слёз.

Евгения вздохнула, поднялась и удалилась, попросив Петра побыть возле музыканта, пока пьяно-буйный Сидр-Леонидыч не сковыляет на горшок и в люлю.

– Хорошо, Евгени-Санна, присмотрю! – взял под низкий козырёк Петя-полутуз.

Вскоре Мелинда проводила музыканта до машины. Какое-то время они ещё о чём-то говорили.

– Интересно, она с ним того? – послышался чей-то пьяный голос на крыльце.
– Дурак, что ли?! – такой же пьяный, но хитрей, поэтому думал также, только втихую.
– Я про телефон! Она ему позвонит?
– А…

– Тогда того… она с ним.
– А живой останется?
– А вот это уже не наше дело? Ещё вмажем?
– В точку! Пошли!

Пианист позвонит. Но только для того, чтобы…

Об этом уже скоро.

Встретятся?

Конечно. Но… И об этом также не за горами.

А теперь пора и к кульминации. Жизнь – она ведь тоже музыка, а весёлая, глубокая или грустная – не суть. И потому…

. . .