Плагиат

В чём они схожи – было видно на глаз. 

Как отличились? – Время выдало в печать.

.  .  .

Глава 1. Годы комфорта и спокойствия

Очередную встречу перед близостью в ауре фейерверической юности они провели в полюбившемся ресторанчике с налётом японской кухни. Оба после трудового дня.

Он – мелкий предприниматель, у которого всегда есть деньги на ресторан, приличный автомобиль, но нет больших. Она – наёмный работник высокого звена.

– Как ты к нему попала?
– Уже не помню, – отмахнулась молодая женщина лет тридцати.
– Скажи, интересно! – настаивал молодой мужчина золотой эпохи лет.
– Сегодня ко мне поедем? – искрились выразительной ясностью её глаза, вуалируя усталость.
– Если ты не против.

Ей завтра рано вставать, поэтому ближе к двадцати двум они закруглились с ужином без свечей. Ну не детский же сад из мыльной оперы перед нами, а реально действующие в современной жизни люди, пусть и разными путями.

– Знаешь, – дотягивая через трубочку коктейль, сказала она, – хочу тебе признаться.
– И?..
– Завидую.
– Шефу?
– Да ну его, – по-доброму она отмахнулась. – Тебе.
– ?..
– Ты часто рано встаёшь, но не потому, что надо, а просто ты так хочешь. У тебя много дел, но ты их можешь отложить или даже послать. И спать до обеда.
– С большим удовольствием, но не дольше, чем до девять-десять. Дальше никак, даже если утром вернулся.
– Не важно. Главное, что ты имеешь такую возможность. А у меня нет. Любая погода, усталость, две ночи без сна, один чёрт – подъём, и на работу.

Подумав, он ответил:

– Первое: ты просыпаешься в классной своей, своей квартире, спускаешься в подземный паркинг на лифте, садишься в теплый джипчик и едешь в офис. В офис очень богатой конторы, огромного холдинга. И там ты не какая-нибудь работница, которой мелкий менеджер может сказать: «Заткнись, и делай, что говорят, а то пойдёшь искать работу!» И доход твой ого-го. Я чужие деньги не считаю, но тем не менее. В общем, тут тебе и первое, второе и десятое.
– Всё так, ты прав. Но к хорошему быстро привыкаешь, а вот рано вставать я, как капризная женщина, видимо, никогда не привыкну.

Его спутницу, которая иронично называла себя капризной, многие в корпорации считали дочкой или иной близкой родственницей некоего очень влиятельного господина, иначе как бы она стала одним из ближайших помощников Генерального.

Но кроме Генерального и его самых близких, практически никто не догадывался, что в реальности эта миловидная девушка из себя представляла и каков был её пусть к высотам.

Если в двух словах, реальность была следующей. Совсем юной она как-то умудрилась оказаться… в далёкой стране, где затянулись тяжкие перипетии, и едва ли не простой машинисткой. Деталей никто не знал. И провела она там несколько сложных лет. Вернулась со связями и первыми деньгами, заодно и глубокими душевными ранами. Хотелось бы верить, что только душевными.

Именно там она стала часто иронизирующей, как над собой любимой, так и над кем угодно, кроме шефа, разумеется. Ирония её могла быть безобидной, но если надо, то и наповал кого надо.

Заработав первые деньги, она не бросилась покупать объекты первой, так сказать, необходимости, а рискнула ввязаться в авантюру. Оплатила какие-то серьёзные курсы при университете с мировым именем в далёкой стране. И провела там год или более. Детали также неизвестны.

Близкие Генерального знали, что именно там они и познакомились. Сидели студентами рядом, над учебниками на иностранном языке часто корпели тоже вместе, от перегрузки мозгов то плача, то смеясь, то матерясь.

Немногие закончили эти курсы, но они смогли. Он – характер ещё тот, как и юность. Она свой закалила ещё там… ну пусть, к примеру, будет во Вьетнаме. Потому оба не сдались, нажив себе первые седые волосы.

Когда улетали, он ей признался, кем является у себя на родине, а она, болтушка, уже всё до этого о себе рассказала. С тех пор могла только демонстрировать эдакую болтушку, когда нужно было кого-то сбить с толку.

Вернувшись домой, конечно же, она достала его визитку, поразилась, какой же он скрытный, хотя и обворожительно общителен, при необходимости. И набрала номер.

.  .  .

Эту ночь после ресторанчика с налётом японской кухни она спала крепко, но недолго. Утром через пень-колоду и две чашки кофе кое-как собралась с мыслями и духом, и спотыкаясь о дверной порог, выругалась, добавив: «Старею!»

По дороге кого-то обсигналила, заявив, будто её всем слышно: «Разойдись, мальчики, баба за рулём!», добралась, наконец, до офиса.

Шеф её «потрёпанный» вид просёк и улыбнулся. Она стыдливо опустила глаза в огромный монитор моноблока.

Затем она вздрогнула. Причина – странная мысль. Они так похожи. Её вчерашний искуситель, мелкий делец, и этот воротила большого бизнеса, на которого она не первый год доблестно трудилась, часто с документами и до утра.

«Они же чертовски похожи», – повторила она про себя, ближе к ночи садясь за руль своего джипчика, желая как можно скорее добраться до дома, душа и постели.

Эти мысли не отпускали и до их следующей встречи – её и её мелкого дельца.

И на этой встрече, всё в том же ресторанчике, она сказала:

– Знаешь, вы с моим шефом нереально похожи. Не столько внешне, хотя и там сходство есть, а во всём. Замашки, напор, дерзость когда надо, авантюры без потери рассудка, умение планировать и переть как бульдозер через все ямы подряд. Я просто поражаюсь!
– Да и ладно, – на этот раз отмахнулся её поклонник, увлечённый уже ею, и только ею.

Часами поздними за полночь и слишком ранними для рассвета, они вдруг вспомнили, что вообще-то умеют ещё и разговаривать.

– Какое счастье! – она.

Нет-нет, не нужно думать, что её мысли сейчас о высоком человеческом, в частности, о женском.

– Какое? – он.
– Завтра воскресенье и я буду спать до обеда.
– Сегодня.
– Точно. Пойдём на кухню. Есть хочу.
– Идём.
– Буду лопать и наслаждаться, что завтра-сегодня целый выходной.
– И в этот выходной, в отличие от двух последних, тебя не подпрягли.
– Шеф добрый, пару раз в месяц обязательно даст отдохнуть. А ещё понимающий. Когда надо позарез, тоже отпустит.
– Как тогда днём?
– Ага.

Ближе к рассвету между ними состоялся более серьёзный разговор. И снова не о вечном глобальном – не о семейном. Хотя у неё и вовсю подрастала милашка-дочка, думать о глобальном она пока не хотела – или само, или при случае.

– Ты замёрзла?
– Угу. Чуть.
– Дежи халат.
– Спасибо.
– Я думал над твоими словами. Мне нечего ответить. Не знаю, почему мы, будучи так схожими с твоим шефом, и по возрасту близки, но совершенно на разных уровнях. Да, он очень богатый, его корпорация известна за пределами страны, а я… Но и лузером я себя назвать не могу, и это не самообман, поверь.
– О, чего-чего, но ты точно не лузер. Более того, ты свободен, а он не очень. Да, может себе что угодно позволить, но не всё.
– Ага, это как быть прикованным золотым наручником к намертво приваренной трубе. Я так не хочу. Правда, и скрывать не стану: больших денег тоже бы не против, и если бы получилось… но пока не получилось.
– А мне всё равно другое интересно, – она поднялась, подошла к панорамному окну, обернулась и серьёзно на него посмотрела, ощущая всем телом, как он сканирует её изящность.
– Что именно?
– Знаешь, мы в жизни делаем много ошибок. Вот я, например.
– Каких ты?
– Дочка одна растёт. Ошибочный выбор был тогда, не разглядела. А теперь всё больше у родителей, у дедушки с бабушкой. Я ругачая, требую много. Хотя, там школа хорошая рядом. Но это оправдание, не больше. Я даже не каждый день успеваю к ним заскочить.
– К чему ты это, прелесть?
– Так… сама не знаю, куда-то не в ту степь понесло. Короче, знаешь, меня заело с этим вопросом. Мне действительно интересно, почему люди, так похожие, вроде бы одни цели в жизни преследуют – деньги, а такая разница. Я тебя не обижаю?
– Обижаешь, – улыбнулся он.
– Но я же с тобой встречаюсь. И если бы ты… Но ты не… Ладно, этим вопросом после займусь. Как думаешь, у меня есть запас в годах по привлекательности?
– Огромный.

Их разговор вскоре закончился, как и знакомство, как и сама эпоха тех беззаботных лет безмятежности.

.  .  .

Глава 2. Противоположность тем годам

– И где она теперь?
– Не знаю. С тех пор мы ни разу не встречались и не общались.

Неважно, кому он это отвечал, достаточно, что кому-то очень близкому и крайне неглупому, не глупой, иначе последовал бы шквал примитивной ревности. Но нет, разумные люди всегда способны оценить личность, когда речь действительно о личности заходит.

.  .  .

Шли годы, происходили масштабные события, душу людей разумных жестоко пронзали эпохальные исторические срезы. Неразумных не пронзало ничего – там пронзать было нечего, помимо плоти и костей на месте головного мозга.

Пройдут годы и эти события. Случится однажды их встреча. Невзначай или нароком, никто не знает, кроме них самих – ненароком и невзначай.

– Привет!.. – только глазки её сверкнули оттенком той обворожительностью некогда совсем молодой женщины, красота которой никуда не делась, лишь слегка трансформировалась в иную, но тоже красоту. Она же не просто женщина. И боже упаси кого подумать о деньгах.

Того их ресторанчика давно нет, да и дома того, где обитал японской кухни качественный налёт, тоже нет. Там понастроили всего-всего до полного бездушия и мнимой помпезности. Мнимой – потому что слишком много. Плохо, когда кроме помпезности ничего не остаётся. Но тема эта иная, а их встреча:

– Вау! Как ты? Как живёшь? Дети? Наверно, уже внуки? Я тебя сразу даже не узнала, такой солидный, успешный.
– А у тебя? Ты как, прелесть?
– Всё хорошо. Насколько возможно, чтобы было хорошо.
– Посидим где-нибудь?
– Конечно!

Искорки остались, ирония ушла, на месте том поселилась хорошо скрываемая боль. Коснулось и её? Возможно. Она не скажет. Или скажет? Но тогда не третьим лицам.

Заболтались, сидя до самого вечера за столиком у окошка. Никуда не спешили. Никому не нужно было теперь рано вставать, а слишком поздно ложиться – уже не те годы. Всё больше тянуло по душам, поболтать и, как максимум, тёплые руки в руках другого подержать, не отрывая взгляды. Так их души и согревались, куда-то возвращаясь, утопая в прошлом и прекрасном – в безмятежном.

– А где твоя машина? И какая, кстати?
– А, оставила. Днём с подругой немного вина выпили, поэтому я на такси. А ты?
– Знаешь, а я ведь помню твой вопрос.
– Какой?
– Забыла?
– Постой, дай я сама вспомню. Да, да… точно, был такой. Но, извини, я не хочу об этом говорить.
– Извини, но я хочу ответить.
– Нет.
– Да.
– Что же вы за бульдозеры такие, мужики?
– Лучше бульдозер. Он на благо придуман.
– Чем?..
– Чем.
– Это уж точно. Ладно, давай свой ответ, когда мне это уже совсем неинтересно.
– Хорошо, тогда забудем.
– Нет, постой! Хитрец ты. Вот всегда ты был таким продуманным.
– Ты права, я действительно продуманный и даже хитрый. Но, не подлый.
– Знаю, это правда. И всё-таки ты сейчас специально играешь на моём женском любопытстве. Теперь я хочу слышать твой ответ, хоть мне и до лампочки. Говори.
– Признаюсь, сыграл.
– И?.. Не томи душу, обижусь.
– И ещё лет сорок не увидимся?
– Больше.
– Куда уж?
– Хочешь, этим бокалом в тебя запущу?

Он засмеялся, но затем его лицо внезапно стало предельно серьёзным. Её ответило искренней взаимностью.

– Видишь ли, прелесть, он стал подонком, а я нет.

Пауза.

Она хотела что-то сказать, возможно, в чём-то или где-то даже возразить, но он прервал. Зачем ему в чём-то и где-то? К чему все эти полумеры?

– Видимо, я тогда подсознательно решил, что быть подонком – это плохо и исторически банально. Примитивный плагиат.
– Ты хочешь сказать, что все, кто…
– Не все. Я о конкретном.
– …

Минут через двадцать они расстанутся, обнявшись как большие друзья беззаботного детства, поблагодарив друг друга за всё. За всё. Больше их вместе никто никогда не увидит.

Хотя, кто знает все витиеватости человеческих судеб? Но автор точно не знает.

.  .  .

(Сентябрь 2026г.)