Ах… какая женщина! – подвох

. . .

В жаркий день вошёл я в городской автобус. Внутри прохладно и комфортно. Новенький сарайчик уверенно пыхтел по выделенке, насмехаясь над всеми владельцами а/м из длиннющего дорожного запора.

На очередном полустанке наш современный сарайчик принимает в свои спасительные объятия следующую партию варившихся в полуденные +34.

И вот посреди наполовину заполненного салона все вдруг замечают яркую молодую особу. Она очень хороша собой: стройна, со вкусом одета.

На её голове нет модного взрыва мозгов с волосами, всё вполне стильно и аккуратно. И вместо драных и мятых мешков выше и ниже пояса, на её точёной фигурке симпатичная летняя блузка и лёгкая удлинённая юбка, подчёркивающая изящество талии и бёдер.

Эдакой куколкой назвать её нельзя – она женственно эффектна. Причём настолько, что две злобные старухи готовы были загрызть её за пока ещё действующую красоту, столь опасную для внуков. Пара моложавых самок вдвойне желали её загрызть – такая красота для них убийственна.

Другая милая девушка, сидевшая на возвышении с книжкой в руках, – редкое на сегодня увлечение, – внимательно посмотрела, и продолжила спокойную беготню по строкам, только на мгновение бросив улыбкой что-то типа искреннего: «Такая хорошенькая, эх…»

Иная расширенная особа даже своего худосочного мужичка, затюканного ею и жизнью, в бок судорожно пихнула, дескать, нечего пялиться, смотри лучше в окно.

В принципе, половине автобуса до центральной особы не было особого дела, эти граждане тонули в собственных мыслях рутинности и проблемной повседневности. Но вот другой половине на месте не сиделось и даже не стоялось. Двое парней не могли скрыть ломку глаз, пока их зрачки выписывали неестественные пируэту по глазным орбитам. Третий же, видеть не желал уже на свою дэ-вуш-ку, которая от вредности, прописанную прямо на физиономии, давно растеряла грацию, стройность и прочие женственные привлекательности вплоть до интеллекта.

В общем, что греха таить, я тоже был не исключение, и девицу в поле зрения осторожно удерживал. Хотя греха тут никакого нет, в глубине души и с её наружи я банальный эстет, то есть ценю красоту во всех её выражениях. А уж женскую – особенно.

И как настоящий, пусть и банальный ценитель особенной красоты, с этой молодой особы тайного контроля я снять не мог. Даже смартфон убрал в карман – пока не до смартфона.

Однако, следующая остановка – конечная.

И пока мы к ней подползали, – имеется в виду наш прохладительный сарайчик к остановке, а не граждане к центральной молодой особе, – меня никак не отпускала мысль – а в чём подвох?

В этой девушке мне виделся… – даже не знаю, как лучше выразиться, потому внутренне я лишь посмеялся над собой: дескать, стареющий ты дурак за пятьдесят, какие тебе девушки в районе тридцати?

Но мне грех жаловаться на судьбу, ведь женщины в моей жизни… – О!.. Далеко не каждому мужчине столько счастья и удовольствия эта самая судьба отваливает. Может, потому я и эстет с хорошо скрываемой самоиронией, но с открытой любовью к по-настоящему красивым и умным женщинам и, к великому счастью, без капли идиотской озабоченности, что порой свойственна тем, кому за пятьдесят, и даже старше.

Отвлеклась, потому срочно вернёмся к яркой молодой особе, и пока она не покинула райские прохлады нашего сарайчика, поймаем ещё раз-другой её внешнюю грацию, красивые линии и изящные черты… лица.

Вот, да, лица. Едва уловимая или почти неуловимая… – как бы слова-то подобрать? – эмоциональная плоскость её… даже взгляда, почему-то удивляла и предательски подчёркивало некое несоответствие.

Вдруг возникло ощущение, что эта моделька слишком хорошо училась в школе, была запредельной отличницей, красавицей и так далее по списку, что там же, в школьных чрезмерных стараниях, что-то самое ценное и осталось. То, без чего весь её образ и эффектность были будто несовершенны или даже фальшивы, словно наружу вырывался непонятный подвох.

Ну да бог бы с ней, подумал я, хватит на молодух заглядываться, дел невпроворот, надо побыстрее прыгнуть в метро и доехать до офиса. А пока в подземку не спустился, нужно срочно сделать пару звонков.

Покинув добрый сарайчик, который сейчас развернётся и подхватит в обратный путь следующую партию сжарившихся по полудню, я пристроился возле остановки, высматривая на экране телефона нужный мне контакт, как вдруг…

– Нет, ты совсем охренел?!

От внезапности услышанного не спасал даже городской шум. Я резко обернулся и увидел следующую картину.

На лавочке внутри остановки сидит молодой парень варёного вида, и явно не только от жары. На голове его чёрт знает что, вместо штанов шорты вида запущенной семейности. Да-да, признаю, что старомоден, какие могут быть летние брюки или лёгкие джинсы на мужчине, если на улице такая жара? Вполне сойдут и семейные трусы, ведь внешний вид – это не главное.

В общем, на этой самой лавочке полулёжа-полусидя расположился вполне симпатичный юноша. Очевидно, что это был реально хороший молодой человек, хоть и модный, он симпатичен и взгляд его далеко не глупый.

А вот та, кто продолжала свои негодования:

– Да тебе вечно не до меня! Как меня всё это достало!!

…как раз была та самая красавица с подвохом из автобуса.

Мне в трубке что-то говорил знакомый, в чём-то убеждал, в то время как я, удачно прикрывшись телефонным разговором, наблюдал происходящую рядом сцену шквального наезда и глухой обороны.

Яркая особа, позабыв, что внешнюю эффектность необходимо поддерживать не только стильностью одежды и фильш-манерностью, до неприличия жестикулировала всеми верхними конечностями, не взирая ни на кого вокруг. Молодой человек почему-то её в эти минуты бесил, и дело тут было вовсе не в его варёном виде и семейных… ну пусть будет шортах, хорошо.

Но какое мне дело до молодёжных разборок? У них сейчас с детского сада – невры, нервы и снова невры! Что ж, их жизнь – их право. Однако данная сцена, картина происходящего ярко выражалась некой… глобальностью, что ли. Дело не в этой парочке, они лишь выразительно акцентировали следующее:

Парнишка имел степень затюканности такую, будто на нём пару недель пахали 24/7 без права на отдых.

У его же девушки столько энергии, выражающей её жизненные чёткости и безграничные требовательности, что мозг и крышу она была способна снести любому молодому человеку.

И вот он с позиции снизу смотрит на неё взглядом полнейшей безысходности, взглядом, с которого гении прошлого с лёгкостью бы набросали с десяток шедевров, как эскизом, так и маслом.

Девица, – стильность и красота больше её не спасали, – продолжала яростно негодовать, как её всё это достало, что она больше так не может. И заводиться она умела буквально с пол-оборота.

А парень на неё смотрит, и чувствуется в нём такая тоска, внутренняя дилемма, борьба, ну прямо до разрыва мозга, как молодёжь выражается.

Что же ему делать? У него настолько красивая девушка, что от внешней её эффектности половина автобуса чуть шеи не посвернули, пока другая половина глаза ломали. Очевидно, что все друзья ему завидуют, какой женщиной он обладает.

Ха!.. Но она-то это тоже понимает. О, да, ещё как понимает. А то, что её красота при неосторожном обращении запросто превращается в бомбу для личного счастья, для такого размышления нужно было в детстве не за пятёрки пахать. В школах или институтах наука жизни не преподаётся, всё больше брехня, от которой даже точные науки не спасают.

Девица выдавала очередные плоские перлы громкого негодования, всё сильнее заводясь на его молчаливую тоску во взоре, затем резко развернулась и пошла быстро прочь – типа, всё, я ухожу, я тебя бросаю!

Разумеется, никуда уходить она не собиралась, и вскоре на его безразличие её наезд только усилился.

Он же продолжал на неё смотреть и, возможно, думать: какая же она классная! Такие формы, ноги, грудь! Он же ночью от одной только мысли о ней с ума сойду, если её рядом не будет.

Но ведь до ночи ещё надо как-то дожить. А она, что ни день, то очередной взрыв эмоций на пустом месте и без всякой причины, или по причинам, только ей и известным. А вот когда заканчивается ночь и начинается дневная реальность, то, видимо, этому молодому человеку уже никакой красоты не надо. Иначе не имел бы он сейчас столь удручающий вид и взгляд, плохо скрывающий его грандиозную дилемму – бежать или окончательно чокнуться в её умопомрачительных ночных объятиях, которые днём с лёгкостью заменят удавку на шее?

По телефону я ответил, что обсудим какую-то неважную тему в офисе, сам же пошёл в сторону станции метро, с ностальгической теплотой вспоминая свою собственную прекрасную молодость.

А ведь я когда-то с подобным тоже сталкивался, и не раз, но, к счастью, до хорошо сваренного сознания это меня не довело.

В таких случаях, где-то ближе к вечеру я открыто восхищался – эх, какая женщина!

По утру же подтверждал – ах, какая женщина!

Но когда вдруг случалась череда её диких виражей по прямой от пояса до мозга, я быстро заключал – да ну бы её на хер!

Грубо? – Да. Так с женщиной нельзя? – Нет.

Но в том-то и подвох, что для Женщины, а не для набора свёрл для мозгов, к мужчине путь должен быть открыт.

.  .  .

Август 2026г.